Сергей Есенин — Шаганэ ты моя, Шаганэ: Стих

Шаганэ стих
Сергей Есенин и Шаганэ Тальян

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Потому, что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.
Потому, что я с севера, что ли.

Я готов рассказать тебе поле,
Эти волосы взял я у ржи,
Если хочешь, на палец вяжи —
Я нисколько не чувствую боли.
Я готов рассказать тебе поле.

Про волнистую рожь при луне
По кудрям ты моим догадайся.
Дорогая, шути, улыбайся,
Не буди только память во мне
Про волнистую рожь при луне.

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне…
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Во время пребывания в Батуми поэт познакомился с молодой армянской учительницей Шаганэ Тальян. У них возникла взаимная симпатия. Есенин подарил ей свой сборник с дарственной надписью, попросил у нее фотографию на память, но после его отъезда из Батуми их общение прекратилось, и он не предпринимал попыток его возобновить. В 1958 г. В. Белоусов разыскал Шаганэ, и она прислала ему автобиографию и воспоминания о Есенине.

Шаганэ хорошо помнила, как она впервые увидела Есенина: «Как-то в декабре 1924 года я вышла из школы и направилась домой. На углу я заметила молодого человека выше среднего роста, стройного, русоволосого, в мягкой шляпе и в заграничном макинтоше поверх серого костюма. Бросилась в глаза его необычная внешность, и я подумала, что он приезжий из столицы. В тот же день вечером Иоффе ворвалась к нам в комнату со словами: “Катра, Катра, известный русский поэт хочет познакомиться с нашей Шаганэ”. Есенин с Повицким были в это время у нее. Мы пошли. После того как мы познакомились, я предложила всем идти гулять в парк».

Уже на третий день знакомства поэт подарил девушке стихотворение, ставшее впоследствии самым известным из цикла «Персидские мотивы»: «Было пасмурно, на море начинался шторм. Мы поздоровались, и Есенин предложил пройтись по бульвару, заявив, что не любит такой погоды и лучше почитает мне стихи. Он прочитал “Шаганэ ты моя, Шаганэ…” и тут же подарил мне два листка клетчатой тетрадочной бумаги, на которых стихотворение было записано. В одну из последующих наших встреч, которые теперь происходили почти ежедневно, он прочитал новое стихотворение “Tы сказала, что Саади…”».

Есенин относился к девушке бережно и внимательно, их общение было нежным и целомудренным: «Когда Есенин встречал меня в обществе других мужчин, например, моих коллег – преподавателей, то подходил сам, знакомился с ними, но уходил обязательно со мной. Всегда приходил с цветами, иногда с розами, но чаще с фиалками. 4 января он принес книжку своих стихов “Москва кабацкая”, с автографом, написанным карандашом: “Дорогая моя Шаганэ, Вы приятны и милы мне. С. Есенин. 4.1.25 г., Батум».

Шаганэ ты моя

Есенин запомнился Шаганэ человеком чутким и отзывчивым: «Тогда нередко встречались беспризорные, и, бывало, ни одного из них не оставлял без внимания: остановится, станет расспрашивать, откуда, как живет, даст ребенку денег. Увидит бездомную собаку, купит для нее булку, колбасу, накормит и приласкает. Как-то я заболела, а сестра уходила на службу. Все три дня, пока я болела, Сергей Александрович с утра являлся ко мне, готовил чай, беседовал со мной, читал стихи из “Антологии армянской поэзии”».

Их общение оборвалось еще до того, как поэт уехал: «Незадолго до отъезда он все чаще и чаще предавался кутежам и стал бывать у нас реже. Вечером, накануне отъезда, Сергей Александрович пришел к нам и объявил, что уезжает. Он сказал, что никогда меня не забудет, нежно простился со мною, но не пожелал, чтобы я и сестра его провожали. Писем от него я также не получала. С. А. Есенин есть и до конца дней будет светлым воспоминанием моей жизни».

Делитесь в социальных сетях:

Ваш комментарий:

Ваш адрес email не будет опубликован.